Почему-то всё время просятся ругательства. О поганый мой рот!

Дорогие с хорошим вкусом костюмы. Кожаные высокие ботинки. Белые с шитьем рубахи вызывают зависть не только у девочек. Зал “Глобус”.

Это похоже на оперу. Я один раз был в “Геликоне” на Шестаковиче. Так вот, там тоже люди с высшим образованием постыдно кривлялись на сцене.

Яцко – кастрированный Васильев. Дарина в недоумении. Я смотрю. Мужчина справа схватился за голову. Старушки напротив зазевали.

Должен помимо рубах отметить также и жилеты. Изящно вышиты. Все костюмы в светлой гамме. У двоих актеров намечается лысина. Мне сверху хорошо видно.

Костюмы по вкусу выигрывают у декорации. Короткие штаны-шорты у мужчин изысканы. Еще раз хочется отметить обувь. Дорого и изящно.

Прошло еще только 27 минут Дарина попросилась уйти.
На 30 минуте у меня началось легкое головокружение от однообразия.

Теперь мужчина слева положил голову на руки.

Очень удачно сделано, что в спектакле нет антракта. А то кто бы остался на второй акт?

У Васильева в лучших работах последнего времени все непонятно, но здорово.

У Яцко же непонятно и хочется спать. 
В зале “Глобус” нет партера. Есть три яруса и все.
Мне всегда очень жалко актеров. Они народ зависимый. 
А я думаю, что это Яцко преподает в Славянском институте. Это такая частная лавочка, где учат актеров и не только.

Кругом Путины.

У Васильева в монологах артисты живут ни смотря на весь игровой театр. У Яцко сплошной игровой.

Пусто, пусто сдохнуть можно. “Аглая” на десятерых. Малый театр возвращается.

Пошла 43 минута. Кто первым уйдет? Одна попыталась уйти, а дверь входная закрыта. Молодцы подстраховались.
Яцко также хорош в делании спектаклей, как я в игре на скрипке.

Можно бесконечно спорить чем же хорош режиссер Яцко. Прежде всего он хорош тем, что есть. Тем самым давая нам шанс. 
Двери открылись бабушка ушла. Мой поганый язык мучит меня.

Уточнение. “Аглая” на 12 человек.

А дальше я уснул и старался уже не просыпаться до самого конца. Вдруг чу..
Танец Соломеи. Внимание.

Соломея страшна. Тетрарх тоже лыс. Меня учили обращать внимание на детали. Соломея почти обнажена, но не вызывает ничего кроме отвращения.

После этого спектакля Дарина передумала быть актрисой. Я же совершил очередной подвиг – досидел до конца. Несмолкающие.