В обычной жизни актёр, мне ли этого не знать, как правило, находится в двух состояниях: он либо ест, либо спит. Мне кажется, что основной задачей развития театральной педагогики  и, не смолчу, режиссуры  на современном этапе  является нахождение третьего потенциально  возможного, глубинно – скрытого состояния активного созидания. В театре моей страны, как в луже отразилась жизнь нации и государства. С  той существенной разницей, что историей  театра   за 20-ый век я могу гордиться,  историей же просто – упаси меня Бог. Даже во мне, человеке, для которого аббревиатура СССР ничего не  значит, сидит генетический страх раба крепостного. О театре та же песня. Рабский, подчинённый, мало оплачиваемый,  нелюбимый для большинства из нас, плохо-образованных, труд. Я всё искал, чем же закончить этот порыв скучных мыслей. Нашел. Станиславский велик тем, что открыл органические законы творчества, но главное, как я наивно полагаю, он нашёл для артиста и человека способ не превращаться в одного из  рабов в руках “ослеплённых безумцев”.