...из интервью, которое взяла Евгения Белоусова у руководителя студии:

Два года на первом курсе

- Все, что я сейчас говорю, это вранье. Потому что это моя интерпретация тех событий, которые были в реальности. Каковы они были, не знает никто. Это моя отредактированная внутренне биография. Неправда все. Я ничего не могу с собой поделать, я хочу выглядеть хорошо. Вот такая проблема.

- Кем вы мечтали стать в детстве?
- Я не мечтал. У меня в семье слово «работа» вызывает аллергию. Глагол «пахать» тоже вызывает аллергию. И я не понимал, что в жизни надо пахать, до того момента, пока не попал в группу к Валентину Васильевичу Теплякову. Это он меня воспитал и направил, он стал мне вправлять мозги. Хочешь достичь чего-то? Добивайся! Работай!

У меня папа по образованию инженер. Мама – педагог физики. Не знаю, как я докатился до того, что решил стать актером. Может, потому что меня в детстве били, я стал эмоциональным. Может быть, корни эмоциональные в моих родителях. Но сначала я пошел учиться в СТАНКИН. Это технологический университет. Я туда пошел, потому что грозила же армия мне, а там была возможность платить мало и получить отсрочку от армии. Там учат инженеров-технологов. А я человек, у которого оценка по физике и математике выше тройки никогда не поднималась… Выбор был очевиден! Это же СТАНКИН, где с первого курса матанализ. Выбор был настолько очевиден, прямолинеен и ясен! Конечно же, СТАНКИН, а куда же с моими талантами еще меня могли бы взять за деньги? И то, деньги были не мои, не родительские, а деньги дала тетя моя, спасла меня от армии. Дала две тысячи долларов, этого хватило на два года.

Я оттарабанил два года на одном курсе - на первом. Это позор, да, это стыдно. Я сдавал матан десять раз. У меня была большая тетрадь по математическому анализу, я купил, да, я поставил себе цель учиться. В этой тетради на первой странице было написано: «Начало конца». Но именно СТАНКИН привил любовь к сценическим промыслам. Это там я увлекся сценой. Там была, да и есть, наверное, шоу-студия «Тип-топ». И я как-то прошел туда отбор и начал блистать. Я как-то ярко там выстрелил. Это они, гады, зародили надежду, что я могу!

К мечте окольными путями

- Через два года желание учиться в этой помойке закончилось. Ну, помойке, может быть, не верно, но помойке для меня, для моей души. И я, пряча свою мечту, скрывая ее ото всех, я делаю следующий шаг по направлению к сцене. Все в моей жизни через одно место, поэтому я не верю, что я актер, и я иду к Наталье Нестеровой на факультет даже не театроведческий, а на искусствоведческий. Ну, маразм полнейший, но я думал, честно, вот я буду режиссером, а у режиссера должен быть очень хороший глаз с точки зрения понимания живописи, архитектуры, пространства, света. Я подумал, что потихонечку буду подбираться к этой профессии. К Наталье Нестеровой пойду и поучусь. Тоже за деньги, но только уже сам буду платить, потому что уже стыдно у родственников брать. Мы не богатая семья.

Пришлось работать. А надо сказать, что слово «работать» и я на тот момент 18-19-ти лет – это противоположные вещи. Но необходимые. Я пошел сначала в Макдональдс, потом я через два с половиной месяца оттуда дернул, это очень тяжело. Пошел работать ночью в винный отдел. Там мы выпивали, воруя водку из отдела, которым я заведовал. А продавец колбасного отдела приносил закуску. Оттуда меня уволили тоже через два месяца. Была обнаружена пропажа: кто-то украл севрюгу. Не я! Я тырил только водку и то для всех! Но подумали на меня. Потом я еще работал продавцом в других магазинах, официантом, барменом в кафе и закончил свою феерическую карьеру в легендарном магазине «Дары моря». Надо признать, это место затянуло меня, заманило. Меня все любили, потому что коллектив был исключительно женский. Ночью… Никаких любовных похождений! Никаких!

Фурор на ступинской сцене

- Я бродил по Ступино, увидел объявление: «В новый театр набираются молодые люди. Режиссер такой-то». Я приехал, прошел отбор, читал Маяковского «Паспорт». Репетировал в лесу. Деревьям читал. Может, болезнь какая-то? Я понравился. Сразу после прослушивания мне режиссер сказал: «Я хочу дать тебе роль Чацкого». Нормально, подумал я, неплохо зашел. Я сыграл там две главных роли, потому что там всего было на тот момент два спектакля. Я в силу своих возможностей, идиотических совершенно на тот момент, сыграл там Чацкого и роль мужика в пьесе «Ехай!».

Зарплату мне, конечно, не платили, но зато обещали, что город даст денег на мою учебу в театральном ВУЗе. Город денег не дал. Ну, ничего страшного. Это закалило меня в боях.
Я ведь попал в ГИТИС не совсем случайно, я попал в ГИТИС кровью, потом, соплями, слезами, нервами страшными. Поэтому я, когда пришел, поставил себе цель: тебя взяли почему-то, непонятно почему, так ты порви себе одно место, но возьми у них все, что можешь взять, до конца.

Переломный момент

- Чтобы двинуться дальше, надо было себе признаться в том, что я актер внутри. Помню, мы выпивали с друзьями на даче. Выпивали, вели откровенные беседы, снова выпивали, гуляли, опять выпивали. И в какой-то момент я своему другу Сергею начал признаваться в том, что я актер. Я признавался ему ночью в слезах на протяжении, может быть, часа или двух, я ему все признавался и плакал, признавался и плакал. Потом я подумал, ну, наверное, я актер, и надо мне этим заниматься, ну а чего врать себе?

И я решил поступать в театральный. Мне было тогда 21, почти 22 года. Это поздно, но до этого я не решался. Мне казалось, я и до сих пор иногда так думаю, что меня взяли случайно. Понял, что меня взяли неслучайно только в аспирантуре. А до этого я искренне удивлялся пять или семь лет, за что и, главное, зачем меня пропустили!? Я не считал себя каким-то одаренным по эмоциональности или по фактуре. Какая фактура?! Едрический мандрид! Я склонен к полноте. А еще у меня и сейчас родинки на лице, а тогда их было больше, у меня все лицо было в родинках. И от выпивки оно было все время припухлое. Я эту припухлость скрывал усами и бородой. Как вам сказать… Я не могу назвать себя красавцем! Ну совсем.

Правда, мне намекали, что с точки зрения интеллекта у меня было неплохо. Мне все время говорили, что я читал книжки. Мастера говорили: «Мартынычев, ну ты же читал, ты же умный!» Я в это верил. И становился лучше.

Попробуй поступи

- Но сначала меня никто не брал, надо признаться. Ни один театральный ВУЗ меня не брал. Меня не пропускали дальше предварительного прослушивания, то есть предварительное прослушивание и всё, какой там первый тур! А там как: сначала предварительное прослушивание, первый тур, второй тур, третий тур, конкурс. Обычно все поступают во все театральные сразу. В один, наверное, это только гении могут, но это не про меня. И меня никто не брал. Пропустили меня только ГИТИС и какой-то детский театр на Ленинском проспекте. Какой-то платный курс, там я дошел до третьего тура и мне объявили, что хочешь учиться, плати бабки. Ты парень способный, мне сказали. Тоже самое мне сказали на курсе Голомазова. Это такой курс платный, и там очень много мест, порядка пятидесяти. И мне там тоже сказали, ты способный, но только давай мы найдем денег на твое обучение. Мне даже сказали, мы будем помогать их искать.

У меня возник вопрос, как же они мне собираются помогать искать деньги? Что, продать мою квартиру, которой у меня нет? Что продать? Я тоже не пошел к ним. Если ты платишь деньги за обучение в ВУЗе по специальности актер драматического театра и кино, ты говнюк! Всё, точка. Это несолидно. Нет, это приемлемо, когда все образование платное. Или образование для себя, не связывая это с жизнью, не связывая это с профессией, с судьбой. Но когда ты настолько нехорош, что тебе предлагают платить за это деньги, ну это как-то для себя нечестно, что ли.

Получается, что я никому не был интересен, кроме Валентина Васильевича Теплякова и второго художественного руководителя Павла Осиповича Хомского. А заметила меня на предварительном прослушивании Зинаида Григорьевна Матросова. Ученица Ливнева! Она говорит: «Ну-ка, давай чего-нибудь почитай». Я читаю, наяриваю. Меня учили в самодеятельности показывать все. Она говорит: «Слушай, стоп. А теперь давай все от себя попробуй, вот без фокусов, без кривляний». Я в меру способностей попробовал от себя. Она говорит: «О! Так ты интереснее! Иди на первый тур».

А как вам сказать, так как меня никто не брал, я решил не поехать на первый тур. Ну, не поеду я, подумал, потому что меня все равно сейчас не возьмут, я расстроюсь, мне будет очень больно. И не поехал. А потом почему-то поехал. Было несколько первых туров. И я не в свой первый тур приехал. Меня почему-то пустили, и там уже был Давид Григорьевич Ливнев. Он говорит: «Ты откуда?». «Я из Ступино». «А что ты там делаешь?». «Играю в театре юного зрителя». Я ему прочел Чацкого. Он говорит: «Ну, это не очень хорошо, это читать не надо. А что-нибудь еще есть?» Прочитал Бродского. Он говорит: «Я тебя пропущу на второй тур, но с условием, если ты все эти фокусы, все кривляния уберешь, подчистишь совсем». Я чистил, я убирал кривляния и прочие безобразия на даче перед зеркалом, каждый день репетировал, готовился. Но на втором туре мне опять говорят: «Слушай, Мартынычев, а ты ведь не справился до конца с заданием. Мы тебя, конечно, пропустим на третий тур, но ты справься до конца. Иди от себя». А вот на третьем туре совсем смешно. Мы отчитали. Уже был Валентин Васильевич и Павел Осипович. Нас запускают, тех, кого отобрали… «Лоб покажи!». А у меня волосы были такие мохнатые. Я поднимаю, показываю. «О! Лоб есть! Ты откуда?» «Я из Подмосковья». «Общага нужна?». «Нет! Нет! Я у бабушки живу!». «О! Нормально! Давай на конкурс!». Понимаете, да, о чем я?