О важном человеке.

Есть вещи важные в жизни и есть люди важные. Для меня важный человек – это Анатолий Васильев. Потому что, как мне кажется, он - последний в России, кто несет какое-то очень серьезное театральное знание. А больше нет. Все только пытаются. Уровня Васильева – театрального режиссера, мыслителя, педагога –  нет. Ни у нас в России, да и нигде в мире. Я не видел. Можете плевать в мою сторону, это Ваше право. Я считаю, что Васильев - гений. Станиславский совершенно точно был гений. Возможно, были гениями Мейерхольд и Вахтангов. Я их не знал и мне трудно судить. Работ не видел.

Я не застал его расцвет, скорее падение, не в смысле мастерства, а в смысле карьеры, общепринятых вещей. Я застал тот период, когда он заканчивал свою деятельность в России. Хотя сейчас он снова хочет открыть свою школу здесь.

О Васильеве мне рассказал мой мастер Валентин Васильевич Тепляков.

Когда я узнал, что он жив, мне безумно захотелось у него учиться. А как это сделать?
Однажды еду я на эскалаторе в метро. Поднимаюсь со станции  Пушкинская. Оборачиваюсь и вижу знакомого мужчину, длинные волосы. Думаю

«Ох, ё-мое, это же Анатолий Васильев! Что он делает в метро? Что он делает в Москве?» и третий вопрос: «А что делать мне?» Ведь я же еду, эскалатор едет, он едет… как быть?!!! Мне показалось, что если рядом с тобой Станиславский – то надо как-то воспользоваться моментом!!! Но как я воспользуюсь моментом, если я не знаю его отчества? Я не могу крикнуть ему просто «Анатолий!» и я судорожно начал в Интернете забивать «Анатолий Васильев», какое отчество. Телефон у меня тупит, тогда у меня был плохой телефон… а эскалатор едет, он уходит!!! Когда я узнал что он «Александрович», то он уже вышел из метро и пошел по Тверской куда-то там…. Я его догнал и остановил:

«Анатолий Александрович, здравствуйте! У меня к Вам вопрос!»

Он остановился и выслушал меня, я рассказал, кто я такой и что делаю. Тогда у меня уже была студия, это было пару лет назад. Я сказал, что хотел бы у него учиться. Он сказал :

«Я в России не преподаю, я преподаю во Франции. Вам нужно запомнить название «Арта»».

Я запомнил, проводил его и пошел к себе в студию. Это была моя первая встреча. Ну, как встреча. Я человека догнал и наглым образом обратил на себя внимание – вот и встреча!
Я не поехал учиться в студию «Арта», боялся бросить свою, нужно было поехать на 2 месяца. Так что шанс у меня был, но я не поехал.

Вторая встреча была такая. Он показывал спектакль «Медея» видео версию, а потом говорил о театре. Я, опять, не будь дураком, к нему подошел. Оставил ему свою визитку и сказал :

«Если вдруг Вам нужна будет какая-то помощь, Вы захотите делать что-то в России, я Вам с удовольствием помогу».

В общем, я приставал к метру как мог.

Была еще и третья встреча. Совершенно случайная. Я пошел на спектакль «Добрый человек из Сезуана», это было совсем недавно. И  увидел в зале Антолия Александровича. Подошел к нему и спросил, сможет ли он сделать мастер-класс у нас в студии. И когда все-таки у него откроется школа в Москве. По поводу мастер-класса в студии сразу «нет»,  сказал

«Я не делаю, я не преподаю», а школа откроется черти-когда, непонятно, оформляются документы.

Мне так стыдно. Я пристаю к взрослому человеку. Мне почему-то это важно, я боюсь упустить что-то важное. Я абсолютно точно понимаю, что он – гений. Я видел на видео «Взрослую дочь молодого человека», кусочки «Шести персонажей в поисках автора», видел  спектакли, менее удачные: «Пушкинский утренник» и «Дон Жуан». А вот, «Путешествие Онегина» -  тот случай, когда говорят: «Это – гениально» и с точки зрения постановки, и с точки зрения игры, с точки зрения владения актерским аппаратом, с точки зрения сценографии, светового решения. Это просто охренительная режиссура и актерское мастерство.

Я бы хотел у него учиться. Потому что нужно учиться у самых лучших. Я очень боюсь, что он умрет, а я не смогу у него учиться. Ему уже черти сколько лет, лет 70-75, выглядит он хорошо, но сколько это будет тянуться, пока он все наладит, откроет свою школу. Знать и жить с этим тяжело. Хочется учиться у гения!

В воспоминаниях оперного режиссера Бориса Покровского, который был на занятиях у Станивлавского, я читал, что после занятия он прибежал в Гитис с вытянутой рукой и всем показывал: «Эту руку пожал Станиславский!» И все трогали, «заряжались». Понимаете, да?

- А в чем его гениальность, в двух словах?

- Я не умею так, как он. Он делает в театре вещи такие, которые я не делаю и не научусь. Это очень сложно. Вкус, владение профессией, энергия, заинтересованность, культура, начитанность. Он гений. Вот так.