Здравствуйте, Юрий Борисович.

Это Олег, который "программист". Из студии я ушел по причине банальной - нехватка времени. Надеюсь, что получится вернуться, а пока пишу обещанный отзыв. Два месяца самопознания.

Актерское мастерство, курсы - что это? как это? и - вопрос, которым лучше не задаваться, - зачем? Тридцать три, жизнь удалась - дом, жена, ребенок, а в горле ком, плач порванных струн - все напрасно, он не нашел себя, и тянулись с тех пор перед ним кривые, глухие окольные тропы... Окольной тропой от Цветного к Каретному, трижды обойдя кругом студии - сознание помрачено безумием решимости, иначе нельзя, иначе - бежать!.. капли дождя по лицу, плеер на полную громкость - не слышно; так, наверное, уходили в море те, кому было не суждено вернуться...
Набрать номер и, не дав себе времени на раздумья, броситься жертвенно в неизвестность - пусть разорвут, растопчут, смешают с грязью, ведь жизнь - страшно сказать - уже удалась, и впереди - пустота...

Последнее мучительное колебание перед звонком, но дверь уже открывается - теперь нельзя не войти... на пороге - Учитель; он ждал, а может, чувствовал, что идет его Ученик, идет человек, наполовину отринувший себя, - и он поможет мне освободиться, ведь величайшее знание - знание о самом себе - дается через самозабвение...

О'кей, закончим с потоком сознания. Два месяца в студии стоили для меня иных лет жизни. В части ораторского искусства - я понял, над чем нужно работать. И хотя увидеть путь и пройти его - не одно и то же, но за столь короткий срок это уже достижение не из малых для человека, пугавшегося звука собственного голоса. Взгляд - я перестал бояться глаз и научился в них смотреть. А если говорить об умении раскрепощаться, то человеку, изображавшему обезьяньего вожака в кругу любопытных сородичей, вообще монопенисуально на какие-либо условности.

И еще один важный урок - когда ты до крайней степени чем-то увлечен, то перестаешь чувствовать чужое внимание. Я понял это, когда был "режиссером" и пытался провести спектакль - бог его знает, как это смотрелось со стороны, но меня волновала только игра "моих" актеров; я забыл, что на меня тоже смотрят.

На первом занятии, конечно, было не сладко. Учитель прохаживался по мне асфальтоукладчиком, мое ЧСВ жалобно повизгивало. Приходилось бороться с навязчивым желанием встать в боксерскую стойку. Вплоть до начала второго занятия я сомневался, правильно ли сделал, что остался. А потом началась работа, и сомнения отпали. Сказать, что было трудно - ничего не сказать, работать над собой, переламывать себя - всегда мучительно больно. Зато плоды неописуемо ценны для того, кто верит в саморазвитие и античный идеал калокагатии - человека совершенного.

В моем случае - я не столько открыл актерские способности в себе, сколько научился видеть их в других людях, ведь каждое занятие студии - это маленький театр, и было безумно интересно наблюдать за характерами моих товарищей, тем, как они раскрывались в своих выступлениях, а Юрий Борисович руководил процессом, играл сам и давал сыграть другим. Я ведь еще и писатель, а это значит, что, как и актер, я жадно смотрю на людей и на жизнь вообще, ведь это тот материал, из которого рождается мое собственное творчество...

Так что, скажу без тени сомнений - все, кто остаются в студии, - необычные, увлекающиеся, творческие люди, с которыми просто интересно общаться! И уже одно это тянет на занятия. Если, конечно, забыть о приворотном зелье, которое ЮБ подсыпает в свой таинственный "чай с чабрецом"...

Искренне Ваш,
Макушкин Олег.

(P.S. Хотел бы я, чтоб это было мое выступление...)